С часом целенаправленной практики рейтинг шахматистов рос в 3,6 раза быстрее, чем с часом игры

Шахматист хочет играть сильнее. Можно сыграть ещё десяток партий, а можно сесть за разбор вчерашней, посмотреть урок, решить задачи. Что важнее, в психологии спорят десятилетиями, и в последние годы ряд исследователей утверждает, что роль целенаправленной тренировки в мастерстве преувеличена. Данные о 44 тысячах шахматистов говорят против этого.

Работу «Не всякая практика одинакова: лонгитюдные данные о более чем 40 000 шахматистов» опубликовал журнал Psychological Science: онлайн 23 июня 2026 года, в июльском номере. Авторы — Дэниел Саутвик (Пенсильванский университет и Университет Юты), Кайл Харуэлл (Исследовательский институт поведенческих и социальных наук армии США), Гаррет Райт, Джозеф Олсен и Бенджамин Оглс (Университет Бригама Янга). 8 октября работу разобрал BPS Research Digest — дайджест Британского психологического общества.

О каком споре речь

Намеренной практикой (deliberate practice) психологи называют тренировку, построенную специально ради роста мастерства, — в отличие от того, чтобы раз за разом заниматься самим делом. Критики считают её влияние на экспертность преувеличенным. Сторонники отвечают, что в такой критике намеренную практику смешивают с менее эффективными видами тренировки.

Новая работа предлагает в этом споре редкие данные из реальной жизни. И практика, и результат в ней измерены объективно: каждая партия, каждый разбор и каждый урок на платформе записаны с отметкой времени, а уровень игрока виден по рейтингу.

Как проверяли

Исследователи взяли данные Chess.com об игроках со всего мира. В выборку вошли 44 213 человек самого разного уровня. У каждого был устоявшийся рейтинг в рапиде — партиях с ограничением времени, которые часто используют в турнирах, — и каждый был активен на сайте не меньше шести месяцев.

Изменение рейтинга за полгода сопоставили с тем, сколько часов человек провёл в партиях рапида и сколько — в трёх видах практики. Первый — разбор своей партии с помощью встроенного инструмента: он оценивает каждый ход, показывает лучшие ходы для обеих сторон и комментирует каждый момент игры. Второй — видеоуроки по стратегии и ведению партии. Третий — шахматные задачи на тактику. Для анализа использовали многоуровневые модели.

Что получилось

«Занятия, близкие к намеренной практике, были связаны с заметно большим прогрессом, чем игра», — пишут авторы. Каждый час практики соответствовал росту рейтинга на 3,11 пункта, а час игры — на 0,86. По эффективности обучения практика в целом обошла игру в 3,61 раза.

Виды практики сработали неодинаково. Разбор партий и видеоуроки дали гораздо больший прирост, чем задачи, а задачи по пользе оказались примерно наравне с игрой.

При этом на практику игроки тратили лишь около 10% времени на сайте, остальное — на партии. «Хотя игра занимала подавляющую часть времени, отдача от неё была сравнительно низкой», — подчёркивают исследователи.

Привычки сильных и слабых игроков различались. Игроки экспертного уровня отводили разбору партий 14% времени на платформе, новички — 4%. Отсюда альтернативное объяснение известного «веерного эффекта»: люди, которые стартуют с более высокого уровня, обычно и растут быстрее. «Вместо врождённой разницы в способностях эта картина может возникать из систематических различий в стратегии тренировки», — пишут авторы. BPS Research Digest добавляет, что роль могут играть и другие факторы, например мотивация, которая растёт вместе с быстрым прогрессом.

Авторы также посчитали условный пример. Два игрока стартуют со среднего для выборки рейтинга и тратят на шахматы одинаковое число часов, но один распределяет время как типичный эксперт, а другой — как типичный новичок. По оценке исследователей, первый должен прогрессировать заметно быстрее — не из-за таланта, а из-за того, как проводит время на платформе.

Границы выводов

Исследование наблюдательное, и из его устройства следует (это вывод редакции): игроки сами выбирали, разбирать ли партии, и те, кто это делает, могут отличаться от остальных усердием или целями. Поэтому данные показывают связь, а не доказывают, что разбор сам по себе ускоряет рост. Кроме того, учтены только занятия на платформе: книги, тренер или игра за доской в данные не попали. Полный текст статьи платный, и изложение опирается на аннотацию и разбор BPS Research Digest.

Главное ограничение называет и BPS: работа касается только шахмат. Насколько баланс намеренной практики и игры важен в других занятиях, например в гольфе или теннисе, неясно.

Сами авторы делают вывод шире шахмат: важно смотреть не только на то, сколько человек тренируется, но и на то, насколько целенаправленно и с какими инструментами. Для тех, кто помогает людям осваивать навык, из этого следует практический вопрос (это вывод редакции): какая доля времени уходит на разбор собственных ошибок с обратной связью, а какая — на повторение того, что и так получается.