Зависимость от смартфона у подростков связана с играми вместо учёбы, а не с ростом стресса

Когда подросток не выпускает телефон из рук, родители обычно тревожатся о двух вещах: что он перестанет учиться и что от телефона ему станет хуже. Оба страха часто сливаются в один. Корейское исследование, которое три года следило за одними и теми же школьниками, проверило их по отдельности — и получило для них разные ответы.

Работа вышла в журнале Behavioral Sciences 18 июля 2026 года, в открытом доступе. Её автор — Джунмин Ким из Университета Сунчхонхян (Южная Корея). Исследование финансировали университет и Национальный исследовательский фонд Кореи. 14 октября работу разобрал PsyPost.

Кого и как изучали

Данные взяты из Корейского панельного исследования детей, которое ведёт Корейский институт ухода за детьми и образования. Это общенациональная выборка: наблюдение началось в 2008 году с 2150 семей, с тех пор детей опрашивают каждый год. В анализ вошли три волны — 2021, 2022 и 2023 годов, когда участникам было 14, 15 и 16 лет. В основных расчётах — 1116 подростков, мальчиков и девочек примерно поровну.

В 14 лет подростки заполняли корейскую шкалу склонности к зависимости от смартфона из 15 утверждений. Автор подчёркивает: это не диагноз, у шкалы нет клинического порога, а высокий балл означает чрезмерную зависимость от телефона, которая мешает повседневной жизни. В 15 лет подростки сообщали, сколько часов в день в среднем за последнюю неделю играли, смотрели видео и занимались самостоятельно, и оценивали учебный стресс — нагрузку от учёбы, экзаменов и ожиданий родителей и учителей. В среднем выходило 0,8 часа игр, 1,3 часа видео и около часа самостоятельной учёбы в день.

В 16 лет измеряли четыре итога. Школьную адаптацию — насколько подросток вписывается в школу по отношениям, поведению и мотивации. Саморегуляцию в учёбе — умение самому планировать занятия, следить за ходом работы и держать усилие. Эго-устойчивость — способность гибко подстраивать эмоции и поведение под требования среды. И субъективное счастье. В расчётах учитывали пол, доход семьи, продолжительность сна и исходные значения каждого итога в 14 лет.

Что получилось

Чем выше была зависимость от смартфона в 14 лет, тем ниже через два года оказались школьная адаптация, саморегуляция в учёбе и эго-устойчивость. С ощущением счастья прямой связи не нашлось. Связи слабые: зависимость добавляла к объяснению итогов от 0,5 до 1,3% разброса.

Следующий шаг — понять, через что эта связь может проходить. В 15 лет у подростков с более высокой зависимостью было больше часов игр и видео, меньше самостоятельной учёбы и выше учебный стресс. Для саморегуляции в учёбе значимыми оказались пути через игры и через сокращение самостоятельных занятий. Для адаптации, устойчивости и счастья главным посредником в первых расчётах выглядел учебный стресс. Из 16 проверенных косвенных путей значимыми были 7, и 6 из них устояли после поправки на множественные сравнения.

Где стресс исчез

Решающей стала дополнительная проверка: в расчёт добавили, какими были игры, видео, учёба и стресс у тех же подростков в 14 лет. Пути через распределение времени сохранились: зависимость от смартфона и после этой поправки предсказывала рост игр и видео и сокращение самостоятельной учёбы через год. А связь зависимости с последующим учебным стрессом пропала полностью: коэффициент упал с 0,17 практически до нуля.

Вывод автора: стресс и зависимость от смартфона идут рядом, но зависимость не предсказывает роста стресса. Подростки с высокой зависимостью ещё в 14 лет испытывали более сильный учебный стресс — это общий профиль уязвимости, а не следствие телефона. Пути через время, напротив, указывают на изменения, которые наступают позже.

Что предлагает автор

Практические выводы в статье сформулированы как гипотезы для будущих программ в школах. Раз высокий учебный стресс и зависимость от телефона встречаются вместе, стресс может быть маркером уязвимости, и стоит проверить, помогают ли таким подросткам программы снижения стресса. Раз саморегуляция в учёбе особенно чувствительна к тому, куда уходит время, имеет смысл проверить занятия по управлению временем и учебным навыкам как дополнение к программам цифровой гигиены. И, по мнению автора, стоит осторожнее относиться к сообщениям, которые сводят всё к экранному времени: для благополучия подростка, судя по данным, важнее стрессовый контекст, в котором он пользуется телефоном.

Границы выводов

Все данные — самоотчёты подростков, включая часы игр и учёбы; записей реального использования телефона не было. Работа наблюдательная, и автор прямо называет коэффициенты скорректированными связями, а не причинными эффектами. Не учтены возможные общие причины — семейная обстановка, прежние проблемы с психическим здоровьем, родительский контроль, успеваемость. Первая волна пришлась на 2021 год, разгар пандемии, когда экранное время и стресс могли вырасти у всех сразу. Выборка — одна корейская когорта. Из исследования выбыли подростки с чуть более высокими стрессом и зависимостью, хотя проверки с поправкой на выбывание картину не изменили. Не все косвенные пути пережили поправку на множественные сравнения, и автор просит повторить результат на независимых выборках.

Вывод редакции для родителей и тех, кто с ними работает: если подросток много сидит в телефоне и жалуется на учёбу, разговор о стрессе стоит вести отдельно от разговора о телефоне, а не выводить одно из другого. Лучше всего в этой работе подкреплён более приземлённый вопрос: куда уходят часы, которые раньше занимала самостоятельная учёба, и как вернуть часть из них.