Подростковое одиночество: общение с одноклассниками его не снижает, а общение в интернете — момент наибольшей тоски

Подростковый возраст — время резкого социального перехода: внимание смещается от семьи к сверстникам, и пока устойчивого круга друзей нет, легко почувствовать себя оторванным. Порог, за которым начинается одиночество, у людей разный, и объясняют это через различия в откликаемости: склонные к одиночеству не сталкиваются с большим числом социальных неудач, а сильнее на них реагируют. Черты личности эту откликаемость во многом задают.

Кара Луиза Вихер из Вуппертальского университета с коллегами взялась разобрать, как это устроено в повседневности.

Как измеряли

Применили метод моментальной оценки. Обычные опросники просят вспомнить, как человек чувствовал себя за неделю или месяц, и память искажает ответы. Здесь участников спрашивали в самый момент — по сигналу на телефоне, до семи раз в день, плюс вечерний опрос, на протяжении четырнадцати дней.

Участвовали 294 подростка и молодых взрослых от 12 до 21 года. Каждый раз они отмечали, насколько одиноки прямо сейчас, с кем находятся и где. Набралось больше 27 тысяч ответов.

До начала двух недель все заполнили опросники на общий уровень одиночества и на неблагоприятные черты личности — негативную аффективность, отстранённость, антагонизм, расторможенность и жёсткий перфекционизм.

Одиночество и уединение — не одно и то же

Первая закономерность ожидаемая: наедине с собой подростки сообщали о большем одиночестве, чем в компании.

А вторая нет: те, кто за две недели в целом проводил больше времени один, в среднем не были одиноче общительных сверстников. Много уединения само по себе не делает человека одиноким.

Не всякая компания помогает

Решающим оказалось, с кем именно человек находится. Присутствие близких — друзей, партнёров, родных — связано со снижением одиночества. А вот время со слабыми связями вроде одноклассников или коллег с уменьшением одиночества не связано никак.

Самые высокие моментальные значения одиночества подростки сообщали, когда общались с людьми в интернете. Следом шло время с соседями по жилью и с незнакомцами.

Возраст менял картину: старшие участники меньше времени проводили с семьёй и больше с партнёрами, и у них связь между уединением и одиночеством была сильнее. Это согласуется с представлениями о взрослении: уединение становится нормальной частью обретения самостоятельности, но в период поиска себя переживается особенно остро.

Что делают черты личности

Участники с более выраженными неблагоприятными чертами сообщали о большем и более изменчивом одиночестве на протяжении двух недель, с более резкими перепадами день ото дня.

Две черты выделились. Отстранённость — уход от общения и сдержанность в выражении чувств — сопровождалась большим временем в одиночестве и более частыми всплесками одиночества. Негативная аффективность — склонность часто переживать сильные тяжёлые чувства — давала особенно острое одиночество именно наедине с собой.

Главное наблюдение здесь касается связи с обстоятельствами. У подростков с выраженными неблагоприятными чертами одиночество отвязалось от действительного общения: большее время наедине не предсказывало у них более высокого среднего одиночества. Оно переживалось как непрерывное состояние, а не как отклик на конкретный момент уединения.

Качество важнее количества

Связь между уединением и одиночеством частично объяснялась ежедневной удовлетворённостью общением. Иначе говоря, воспринимаемое качество отношений предсказывает одиночество лучше, чем число контактов. У подростков с неблагоприятными чертами удовлетворённость общением была ниже, и с этим и связано их усиленное одиночество.

Практическое следствие для взрослых рядом с подростком получается конкретное: считать, сколько времени ребёнок проводит с людьми, малополезно. Полчаса с близким другом делают то, чего не делает день среди одноклассников, а разговор в сети по этим данным ближе к одиночеству, чем к общению.

Границы выводов

Все данные — самоотчёт. Выборка однородная: в основном молодые люди, рождённые в Германии, из благополучных по достатку семей, что ограничивает перенос на другие группы и на клинические случаи.

Чтобы не изматывать участников семь раз в день, одиночество мерили одним вопросом; это принятая практика, но один пункт может не улавливать всей полноты переживания. Само участие могло менять поведение: если человек знал, что отметка о компании повлечёт дополнительные вопросы, он мог реже её ставить, экономя время.

Наконец, речь о связях, а не о причинах. Неизвестно, предшествует ли общение в сети чувству одиночества или одинокие люди сами уходят в сеть, чтобы с ним справиться.

Источник: Вихер К. Л., Бюкер С., Филиппи П., Каурин А. Daily manifestations of maladaptive personality traits and loneliness across social contexts in youth. Development and Psychopathology. Вуппертальский университет. Изложение — PsyPost, 13 сентября 2026.